"...Димон всегда хотел быть в центре ленинградской неформальной тусовки. Ему не хотелось выглядеть прилежным студентом, он считал себя "пиплом". И это звание толкало его порой на безрассудство, больше схожее с глупостью. Он хотел попробовать всё. Мы сошлись с ним на почве музыки.

- Тебе что нравится? - спросил он меня.
- Да разная музыка, но больше всего, наверное, "Аквариум".
- Б.Г. – это уже не модно.
- А что модно?
- "АЛИСА", слышал новую группу?
- Нет.
- Классный альбом выпустили, называется "Энергия".
- Дай послушать.
- Принесу завтра, - пообещал Димон.

"АЛИСА" действительно была интересной группой: новые тексты, необычная музыка. Мне понравилось. Вокал солиста Константина Кинчева. Складывалось впечатление, что он всех, в том числе и себя, посылает "на хуй". Была в этом какая-то призывная энергия, только, куда она звала, было совершенно непонятно. Но эта группа стремительно завоёвывала поклонников. Все "пиплы" слушали "АЛИСУ". Писали на своих чёрных футболках красные логотипы этой команды, стриглись под Кинчева и орали в электричках метро "Мы вместе". Виктор Цой правильно тогда заметил: "Только в каком?". "АЛИСА" ворвалась в город стремительно и безвозвратно. Это был образ жизни, это было новое мышление на слабенькие головы неформалов.

- В ДК железнодорожников "АЛИСА" выступает, пойдёшь? – спросил Дима.
- Пойду, - незамедлительно ответил я.
- Билетов уже нет.
- Как же мы попадём на концерт?
- Пролезем, - уверенно заявил "пипл".

Концерт должен был начаться в восемь вечера. Мы подъехали к началу и увидели орущую толпу, которая хотела пробиться в зал. Но дядя, с красной повязкой на рукаве без билетов никого в зал не пускал.

- Что будем делать, Дима? Я уже чертовски замерз, ног не чувствую. И этот дождь. Я весь промок.
- Нужно держаться поближе ко входу. Они сейчас на абордаж пойдут и снесут всё здесь к чертям.

Так оно и вышло. Толпа с криками "Мы вместе" ринулась на штурм дверей Дворца культуры. Дяденька с красной повязкой только успел отскочить в сторону под натиском ликующей и победоносной молодёжи. Вход был свободен, зашли все, кто мог, в том числе и мы.

На разогреве у "АЛИСЫ" играла странная группа с дурацким названием "Буратино". Толпа не хотела слушать творчество этой команды и требовала на сцену Кинчева. В зале на одну минуту погасили свет, после включения на сцене возникла группа "АЛИСА". Они все были босиком. Кинчев взял микрофонную стойку в руки и запел. Слов было не разобрать. Я стоял у самой сцены и слушал своего соседа, который суфлёрски подпевал Кинчеву. Какая-то "путяжница" из толпы сняла свой грязный бюстгальтер и швырнула его на сцену. Он упал прямо на микрофонную стойку солиста. Кинчев аккуратно и брезгливо снял его двумя пальцами и швырнул в нашу сторону. Вонючий бюстгальтер попал на голову Димона, у него был очень нелепый вид. Дима не сразу понял, что произошло, и что ему перепало от самого Кинчева.

- Видал, я ему понравился, у меня такая же прическа, как у него, - радостно сказал Димон, снимая серую тряпку с головы.
- Ты сначала посмотри, чем он в тебя швырнул, а потом говори, - ехидничал я.

Дима в темноте не смог понять, что у него в руке. Поэтому аккуратно сложил лифчик и сунул его в карман.
- Ладно, потом будем рассматривать подарки от Кинчева, - улыбаясь, говорил он.

"АЛИСА" выступала около часа, спела пару песен на "бис" и закончила концерт.

Из дома (прим. родился в Саратовской области, в городе Калининская, приехал в Ленинград поступать в ЛИКИ) привёз в Ленинград свой музыкальный инструмент – баритон. Я хотел устроиться в оркестр, чтобы можно было немного подработать, но куда бы я ни обращался, везде получал отказ. Поэтому баритон у меня лежал в комнате и пылился без дела. Иногда я доставал его вечерами и играл свою любимую партию из похоронного марша, наводя пессимистическое настроение на жителей общаги, за что частенько получал нарекания от представителей студенческого комитета общежития.

Однажды вечером ко мне приехал Димон с дельным предложением.

- Ты хорошо играешь на своей трубе? – спросил он меня.
- Нормально, я этим уже пять лет занимаюсь.
- Я слышал, что Кинчеву нужна духовая секция в группе. Не хочешь попробовать?
- Кто тебе сказал?
- Мой приятель Дюша, он неплохо знает Пашку Кондратенко.
- А кто такой Пашка?
- Это клавишник "АЛИСЫ".
- Ты знаешь, Дима, я никогда не играл на эстраде на этом инструменте. – неуверенно сказал я.
- Попробуй, может быть, получится. Вот тебе телефон, звони.
- Кого спросить?
- Это телефон Петьки Самойлова, он бас-гитарист.
- Я спустился на вахту и набрал номер. Трубку взяла женщина.
- Куда я попал? – спросил я - Пока только мне в ухо, - приятный голос ответил мне.
- Очень хорошо, мне нужен Пётр.
- Сейчас позову.

- Я слушаю.
- Вам духовик нужен?
- Нужен, а Вы на чём играете?
- На баритоне.
- А что это?
- Ну, это такая большая труба с приятным тембром.
- Хорошо, мы тебя берём в группу.
- А Вы что, меня прослушивать не будете?
- Будем, только ты возьми "чернил" и приезжай ко мне.
- Каких "чернил"? Ноты писать, что ли?
- Какие ноты? – удивился Петя, - Вина или портвейна купи.
- Сейчас уже поздно тащить через весь город инструмент.
- Трубу свою оставь дома. Только чернила не забудь. Давай, приезжай.

Он сказал мне адрес и положил трубку. Я купил "бухла" и поехал на "Горьковскую". Дом Петра находился недалеко от мусульманской мечети. Я позвонил в дверь, и мне открыла худенькая девочка-мальчик с короткими зализанными волосами.

- Вы новый музыкант группы? – спросила она меня.
- А что, меня уже приняли?
- У нас всех принимают. Раздевайтесь и проходите.

Я зашёл и увидел всех "алисовцев" в полном составе. Комната была маленькая, но уютная. На стене висели какие-то фотографии, горел торшер. Стол был весь заставлен пустыми бутылками из-под вина.

- Знакомьтесь, это Григорий. Он будет играть на ...?
- На баритоне, - подсказал я.
- Да, на баритоне.

Вмешался в разговор Кинчев, язык у него уже заплетался:
- Что это такое – баритон?

Кинчев сидел на кровати с какой-то женщиной – неформалкой. Дама была без косметики и с грязными засаленными волосами.

- Я принесу завтра и покажу.
- Ладно, валяй, репетиция завтра в шесть.
- Где?
- У площади Конституции есть НИИ, а там актовый зал. Найдешь без труда. Но это завтра, а сегодня мы гуляем.
- Принёс чернил? – спросил Петя.
- Принёс. – Я протянул целлофановый пакет с бутылками портвейна.
- Праздник продолжается, - сказал Кинчев.

"У ребят, видно, совсем нет денег, если я им устроил праздник", - подумал я.

Они говорили о каких-то людях, которых я не знал, строили планы на концерты. Кинчев не очень лестно отзывался о Гребенщикове, мне это не очень понравилось. Потом стали петь песни. Петя Самойлов взял гитару и спел "Голубого банщика". Песня хорошая. Я спросил его:
- Ты её сам написал?
Пётр, в ответ, кивнул головой.

Моё угощение быстро закончилось, и потребовалась ещё доза спиртного.
- У кого есть деньги? – выкрикнул клавишник Павел.

В ответ была тишина, все молчали.
- Что ни у кого нет денег, что ли? – продолжал он.

Я, по своей наивности, достал из кармана последний червонец и протянул Петру.
- Классно, две бутылки купим, - вдохновленный моим поступком, выкрикнул Костя.

Пашка сунул мои деньги в карман и побежал покупать "бухло".
- Ты мне только сдачу принеси, а то у меня на метро денег нет, - крикнул я ему вслед.

Пьянка продолжалась.

Очнулся я утром на полу у дивана, на котором спал Кинчев, рядом с ним сопела всё та же девица с грязными волосами. Как уснул, я не помню, голова болела ужасно, и слегка подташнивало. "Сколько же сейчас времени? Я же, наверное, в институт опоздал". Я поднялся, перешагнул через спящую неформалку и пошёл на кухню. На столе, облокотившись, спал клавишник Паша. Я его растолкал и спросил:

- Паша, дай мне пятак на метро, а то у меня денег нет.
- У меня их тоже нет, - пробормотал он.
- Что же мне делать? Я в институт опаздываю.
- Подойди к Косте, у него была какая-то мелочь в кармане.
- Что мне к нему в карман лезть, что ли, он же спит, – возмутился я.
- А что делать? Постой у меня есть идея! Нам хватит и на метро, и на пиво.
- Какая? – спросил я.
- Давай Костину футболку продадим за три рубля.
- Да кому она нужна, грязная и старая.
- Ты ничего не понимаешь, нам, главное, фана найти.

Пашка подбежал к Кинчеву, стянул со спящего майку с надписью "Алиса".
- Пошли на рынок, - скомандовал он.

У меня не было другого выхода, я поплёлся за клавишником на толчок. Мы бродили у метро "Горьковская" недолго. Увидели лохматого пэтэушника, пьющего пиво у ларька.

- Привет, - начал Пашка.
- Чего хочешь, - ответил лохматый.
- Ты группу "Алиса" знаешь?
- Ну, слушал вчерась у соседа.
- Нравится?
- Прикольно, - ответил пэтэушник.
- А Кинчева, солиста, знаешь?
- Какого Кинчева?
- Солист группы "Алиса" - Кинчев?
- Не знаю.
- Я тебе хочу его футболку продать.
- На хер она мне нужна! – выпалил он.

К нам подошел другой парень, в кожаной куртке, с заклёпками и с козлиной бородкой.

- Чего продаёте, братва?
- Футболку Кинчева, - вмешался я.
- А чем ты докажешь, что это вещь Кинчева.

Пашка сунул в нос ему майку и сказал:
- Понюхай, она ещё потом пахнет, с тёплого сняли.

"Пипл" призадумался, почёсывая свою бороду.

- Сколько хотите?
- Три рубля. Бери, не пожалеешь, ей сносу не будет.
- А это точно с Кинчева?
- Да точно, точно! - в два голоса начали уговаривать его мы.
- Ладно, давайте! – он протянул нам трёшник.

Мы отдали футболку и побежали к ларьку покупать пиво. Я взял у Пашки пятак на метро и поехал в институт. "Да, подумать только, можно неплохой бизнес сделать на футболках Кости Кинчева. Правда, наверное, таких идиотов мало, как этот, - по запаху определил ценность вещи".

Вечером мне предстояло ехать и разучивать партии нового проекта "Алисы", который назывался "Блок ада". Благо репетиционный зал находился недалеко от моего общежития. Я был горд тем, что меня приняли в группу, которая была модной и популярной в городе. Я стал "алисовцем" и опять стал набирать "уважуху" в институте. На репетицию я ходил три раза в неделю. Нот никаких не было, все играли на слух. Петька выводил незамысловатую мелодию, и все старались подобрать её гармонию. У меня долго не строил инструмент, приходилось вытаскивать помпу. Постепенно всё вроде начало клеится, я разучил пару песен. Больше всего мне нравилась композиция "Воздух", там у меня была небольшая, но сольная партия.

Ожидались неплохие концерты и даже маленькие гонорары с них. Часто на репетиции приходили люди разных сословий и разных возрастных групп. Кто-то брал интервью у Кинчева, приходили фотографы и фотографировали. Однажды пришёл режиссёр и предложил Кинчеву сниматься в фильме. Костя согласился. Позже я узнал, что этот фильм назывался "Взломщик". Я посмотрел эту картину, и мне очень не понравилось. Костя в фильме был каким-то напыщенным идейным идиотом. Все хиппи и неформалы выглядели неестественно и глупо. В общем, ничего хорошего я не увидел.

После репетиции я почти всегда возвращался в общагу пьяным. Меня студенты просили сыграть что-нибудь из нового альбома "Алисы". Я с удовольствием выдувал какие-то нелепые партии, они отворачивались и говорили:
- Ну и дрянь же вы играете!

"Не понимают, - думал, - нужно иметь хоть небольшую фантазию, чтобы увидеть в этом песню".

Иногда мы ездили на концерты других групп. У Кинчева брали автографы смазливые девицы, он всегда им мило улыбался и приглашал на музыкальные тусовки. После концерта Петька всегда ругался:
- Вы, черти, фотографируетесь с "ляльками", а я за вас аппаратуру собираю. Уже два шнура спиздили. На каждом концерте по два шнура теряем, а денег ни хрена не зарабатываем.

Вообще, "алисовцы" были не плохие ребята. У Петра был абсолютный слух, на нём держались все аранжировки. Миша Нефёдов неплохо стучал на барабанах, хотя его профинструментом был баян. Андрей Шаталин был очень весёлым, но слегка глуповатым человеком, но он нравился мне своей детской наивностью, хотя в то время играл не очень хорошо. Паша Кондратенко, казалось, вообще играть не умел, он брал какие-то нелепые аккорды, которые совершенно не строили песни. Пашка любил пользоваться эффектами из синтезатора, перед песней запускал эффект ветра или моря, это всех начинало доставать.

Ты бы лучше ноты поучил, - с упрёком говорил ему Самойлов.

Группа была полна оптимизма и энтузиазма, они уже знали и предчувствовали свой успех.

В чём был секрет их популярности? Наверное, всё-таки в Константине. В нём сидела какая-то дикая и необузданная сила. Он был бунтарём-одиночкой в музыке. Мне нравилась его бесшабашность и, в то же время, цельность. Кинчев был личностью, он был лидером группы, и именно это спасало команду "Алисы" от провалов на музыкальной арене. Мне кажется, что сейчас Кинчев уже не тот, что был раньше. Ему мешает его уравновешенность и возраст. А может быть, он просто постарел".

ГРИГОРИЙ ПОЗДНЯКОВ. КНИГА "ПОЛЁТ В НИКУДА", ГЛАВА 9